Елена Альшанская

Москва
- Мне кажется, жизнь каждого складывается как мозаика, калейдоскоп, постепенно ты начинаешь понимать, какие пазлы ложатся рядом друг с другом. И у каждого она про что-то одно. Я помню свое чувство разочарования от неправильности взрослого мира. Когда мне было лет 5-6 я увидела в новостях репортаж про голодающих детей Африки. Для меня это было настоящим шоком – как так, у нас полно еды, мы выкидываем еду. А где-то людям нечего есть. Я предложила родителям собрать еду, которую мы не съедаем, пройтись по всем соседям с этой просьбой и отправить собранное в Африку. Я не помню, как именно родители мне объяснили невозможность поступка, но тогда я поняла, что взрослые плохо понимают элементарные вещи – самую простейшую логистику еды Я решила,что обязательно разберусь с этим , когда вырасту. Пока не разобралась. Но как-то всю жизнь моя активность реализовывалась вокруг общественных проектов.

А в 2004 году зимой я попала со своим ребенком в подмосковную больницу, в инфекционное отделение. Наш маленький бокс был крайним к 5 боксам в которых лежали дети, совершенно одни, к которым практически не подходили взрослые. «Отказники», как сказала мне о них главврач больницы. Это слово потом стало названием нашего сайта. Она сказала, что дети отказные, у них нет родителей, и у медсестер нет времени ими заниматься. И что памперсы, одежда – все это не дается государством, а приносится тем же самыми медсестрами или мамами, потому что это не заложено в бюджет. Я вышла домой и буквально через пару дней вернулась. Я не могла спать, представляя, как они часами лежат одни, пытаясь докричаться до взрослого ,который разве что подойдет и положит на подушку бутылку с молоком.

Первое, что я сделала, когда я вышла из больницы, - собрала по всем знакомым памперсы, одежду и средства гигиены. Я привезла огромную газель, заполненную помощью. Но через две недели мне снова позвонили и сказали, что все закончилось. А детей было очень много на тот момент в больнице, 25-30 малышей. Я стала обзванивать друзей по второму кругу, и оказалось, что практически все, кто откликнулся в первый раз, совсем не рассчитывали на регулярность и выгребли антресоли. Я поняла, что я не могу собрать помощь, и написала в живом журнале, зарегистрировалась на родительских форумах и параллельно пыталась найти концы, почему нет финансирования, что с этим делать. С этого все и началось.

В 2005 году мы встречали в больницах младенцев, новорожденных, которых кормили разбавленной манной кашей, потому что не было детского питания в бюджете. Я понимала, что мы не можем до старости возить памперсы и питание в больницы и передать это в наследство своим внукам. Я стала обивать пороги министерств и ведомств, писать письма, добиваться встреч. В итоге удалось добиться, чтобы в Подмосковье часть расходов на детей-сирот в больницах была включена в местный бюджет: обеспечение детей в больницах памперсами, одеждой и питанием.

Когда вспоминаю свою сильную реакцию, понимаю, что это во многом было связано с тем, что у меня был маленький ребенок. Когда ты понимаешь, как много нужно ребенку тепла и заботы. Как ему бывает страшно, когда он остается даже на пять минут без тебя. А еще у меня был личный опыт. Когда моей дочке было семь месяцев, она спала на пеленальном столике, а я зашла на балкон снять белье. Порыв ветра захлопнул балконную дверь, которая открывалась изнутри комнаты, и я осталась запертой на балконе. Передо мной стоит пеленальный столик с ребенком, я его вижу, но не могу туда попасть. Муж возвращался только поздно вечером. У меня нет телефона, он в комнате. Балкон выходит на заброшенную стройку, мне даже кричать некому. Я стояла там минут двадцать, я видела, как она спала, как проснулась. Как плакала, все сильнее и отчаянней, потому что к ней никто не подходил, как менялось ее лицо, как менялся плач. Я стояла за этим стеклом и ничего не могла сделать. В итоге я сумела найти старый цветочный горшок, разбить стекло и выйти.

Я видела наглядно, что пережил мой ребенок, и представляла, что чувствуют дети, у которых эти часы никогда не заканчиваются, превращаются в сутки, сутки в недели, недели в месяцы. И люди, которые к ним приходят, кормят, меняют памперсы, это каждый раз разные люди, которые снова исчезают. Я видела этих детей – это чудовищное, тотальное отчаяние.

Однажды привезли девочку месяцев девяти, которую забрали у мамы, ее посадили в бокс одну. Она встала, держась за ручки кроватки, за окном ходят люди, она взывает к ним, смотрит на них, и никому не разрешают туда зайти. Я стояла час за этой дверью, девочка час рыдала, у нее была чудовищная истерика, мне запрещали заходить, потому что это карантин ,когда ребенка только привозят ,к нему никого не пускают ,кроме специальной сестры. Она держалась за эту кроватку замертвевшими пальцами. У нее в глазах был ужас, и они это переживают каждый день. Я уверена, что это навсегда с ними остается. Этот страх и это одиночество.

Просто пройти мимо этого и вернуться к своим жизненным планам, конечно же, не получилось. Ты втягиваешься. Мы втянулись, я была уже не одна. Когда нам удалось поменять законодательство в Подмосковье, мы поняли, что мы что-то можем. Вначале мы ничего не понимали – в чем проблема, как ее решить. Нам казалось, что самое главное – обеспечить сначала памперсами, материальной помощью. Потом мы стали устраивать в больницы нянь. Третий этап – мы стали искать приемных родителей. И только четвертым этапом стало осознание, что у этих детей есть кровные родители. Первой нашей мыслью было, что это очень плохие люди, которые бросают своих детей, кукушки, с ними вообще какой разговор. Пока мы не столкнулись с реальностью. Оказалось, что большинство детей не отказные, как изначально мне сказали. В большинстве случаев дети изъяты из семей, это решение государства. Часто из-за того что родители не справляются с какой-то жизненной ситуацией. Условия жизни тяжелые, нет ресурса, нет опыта. Никто из нас не может быть уверен, что справился бы на их месте. Не все люди сильные и не все обязаны ими быть.

Мы постепенно вникали в проблемы, искали специалистов, искали литературу – вначале этого было очень мало. Совсем в других условиях организации, которые начинают свой путь сегодня. Профессиональное сообщество за эти годы очень выросло. И наш фонд очень вырос. Сегодня мы большая организация и работаем по четырем основным направлениям. Профилактика социально сиротства - чтобы помочь ребенку остаться в своей родной семье. Содействие семейному устройству – чтобы поддержать приемную семью в заботе о ребенке, помощь детям в организациях для детей-сирот - тем, кто все еще остается заложником коллективных детских домов. И наша четвертая программа - это попытка изменить общественное отношение к теме, переобучить кадры государственных организаций и помочь коллегам из НКО освоить технологии помощи детям и семьям.
Мы прошли очень большой путь за почти 12 лет - от желания накормить и закрыть дыры, до понимания, что самое главное – это системные изменения, грамотная семейная политика, проекты, направленные на долговременный результат.

А еще я поняла за годы работы нашей программы по профилактике социального сиротства - семья оказывается в условиях, когда у нее отбирают ребенка или она вынуждена отказываться от него, чаще всего, по причине социальной исключенности. Нет близких, родных, которые поддержат. Если эта семья попадает в сложную ситуацию, например, мама теряет жилье, работу или расстается с близким человеком, она остается один на один со своими проблемами. Не у всех получается справиться. Что можно сделать, как подстелить соломку в таких ситуациях – это иметь хороший круг социальной поддержки. Родственники, хорошие друзья, к которым можно придти, если у тебя, например, дом сгорел. Вывод, который мы сделали: в нашем обществе невозможно стопроцентно уберечь себя от беды, от ситуации, в которой ты можешь оказаться в зоне риска. И самое главное в такой ситуации, это, конечно, люди.

Сегодня человек, оставшийся один на один со своей бедой, может обратиться в общественные организации, фонды. По сути, фонд играет роль временного замещающего сообщества. Которое поддержит, подставит плечо человеку. Иногда это плечо на короткую дистанцию, когда нужно немного, чтобы встать на ноги. Иногда ситуация запущена, либо личностные качества человека не позволяют ему самому справляться с какими-то ситуациями, тогда плечо нужно надолго. И очень часто, к сожалению, проблема связана не только с жизненными обстоятельствами. Например, у мамы легкая степень умственной отсталости, однако это ей не мешает выполнять всю работу по уходу за ребенком. Это вызывает огромное осуждение со стороны общества. Наличия каких-то особенностей часто бывает достаточно для того, чтобы было принято решение об отобрании ребенка.

Сегодня полноценных программ для того, чтобы каждая семья смогла сохранить и воспитать ребенка, чтобы ни случилось, у нас в стране нет. У нас все фрагментарно, все рассчитано на какие-то узкие категории. Для того чтобы получить помощь безвозмездно, надо доказать что ты верблюд, самый несчастный на свете, показать кучу справок. А чтобы собрать эти справки, нужна социальная компетенция. Семьи, которые проходят квест со справками, это семьи с высоким уровнем социальной адаптивности. Помощь получают только те, кто может пройти эти препоны. Это абсолютно неразумно, и нужны общественные организации, которые такие барьеры будут делать проще и человечней.

За 12 лет работы у нас появилось понимание, как нужно менять семейную социальную политику нашей страны. Во многом благодаря нашему фонду изменилось законодательство, регулирующее работу сиротских учреждений. В 2015 году вступило в силу постановление правительства РФ «О деятельности организаций для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, и об устройстве в них детей, оставшихся без попечения родителей». Теперь пребывание ребенка в детдоме считается временным, а приоритет – возвращение ребенка в его кровную семью или устройство в приемную. Перед сотрудниками опеки теперь стоит задача понять, чем можно помочь кровной семье. Требуется, чтобы группы детей были разновозрастными. Чтобы там могли быть дети с разными группами здоровья. Условия должны быть приближены семейным, и сама группа должна быть такой мини-квартирой. Семейный тип детского дома постепенно заменит наши огромные казарменные многочисленные детские дома. Понятно, что это история не на один год, потому что это требует перестройки сознания, понимания, что нужно по-другому взаимодействовать с детьми. Заботиться, пока они находятся вне семьи, поддерживать родные семьи, что нужно содействовать семейному устройству, а не противиться ему. Это серьезные перемены.

Мы уже полгода проводим мониторинг реализации нового закона. Приезжаем в разные регионы, смотрим, как меняется или не меняется жизнь в детских домах. Ездили в один детдом в Нижегородской области. Там нескольких детей навещают бабушки. Одна навещала больше года. И мы спрашиваем, почему она его не заберет? Зачем ребенок живет здесь, если бабушка приходит практически каждый день? И оказалось, что опека против того, чтобы бабушки могли забрать своих родных внуков. Мы начали разбираться – оказалось, что одна бабушка живет в плохих условиях, где туалет на улице. У другой слишком маленький доход. Вместо того чтобы помочь этим бабушкам изменить условия, помочь финансово, их жилье и деньги признали несоответствующими, и на этом основании детей лишили семьи, они целый год маленькие сидели в детском доме. Нам удалось переубедить органы опеки и эту ситуацию изменить.

Нам нужно пересмотреть все подходы к оказанию помощи семье и ребенку. Когда кровная мама получает на ребенка-инвалида денег в десять раз меньше чем приемная, понятно, какой посыл дает государство этой семье: сдай инвалида в детский дом, сдай его чужому человеку, и тогда я буду его поддерживать. Дети перекладываются как бревна - из одной поленницы в другую, из одной семьи в другую, бездумно. И очень часто поддержка той же приемной семьи сугубо материальная, да и то не всегда. Людям не помогают справиться с теми реальными сложностями, которые могу возникнуть в период адаптации, по сути, оставляют их со всеми проблемами один на один. Отсутствие финансовой поддержки кровной семьи, сам принцип работы органов опеки, которые очень часто не настроены на работу с семьей и семейное устройство, - все это нужно менять. Я надеюсь, что это наш следующий шаг, мы обязательно этого добьемся.

Елена Альшанская, руководитель БФ «Волонтеры в помощь детям-сиротам» (www.otkazniki.ru).
254

Комментарии

9
Леди Совушка 28 10 2016 19:23:39

Присоединяюсь, потому что за такие благие начинания хочется отдать не толк о голос, но и сказать самые искренние слова благодарности за ту работу, которую ведет эта прекрасная женщина!