Надежда Голован

Москва
Мы – Надежда Владимировна Голован и Сергей Алексеевич Сироткин – относимся к группе слепоглухих разных категорий. Он – практически слепоглухой, то есть тотально слепой с очень небольшим остатком слуха (не может воспринимать речь на публике, по радио и телевизору и речь незнакомых людей). А я – слабовидящая (частично не вижу) и тотально глухая.

Когда мне было 12 лет, глухая учительница по ритмике Любовь Ивановна (к сожалению, не помню ее фамилию) предложила мне и моей однокласснице Ольге Ларионовой в свободное от учебы время посещать занятия у оглохшей в детстве научного сотрудника НИИ дефектологии АПН СССР (ныне Институт коррекционной педагогики РАО) Ирины Вениаминовны Цукерман.

Она проводила эксперимент с новым техническим средством, позволяющим глухим и слепоглухим общаться по телефону на основе азбуки Морзе посредством телеграфного ключа и восприятия сигналов пальцами через вибратор, соединенный с телеграфным ключом. Всё это устройство-приставка подключалось параллельно с обычным телефонным аппаратом к телефонной сети. Мы заинтересовались и дали согласие. Занимались всего несколько месяцев. Освоили азбуку Морзе и сдали зачет.

Муж Цукерман, Анатолий Сулоев, помогавший супруге в эксперименте, установил у нас в квартирах описанные выше приставки с телеграфным ключом и вибратором к обычным телефонам, благодаря чему я и моя одноклассница познакомились заочно с двумя слепоглухими – Сергеем Сироткиным и Юрием Лернером.

Честно говоря, я стучала по азбуке Морзе довольно медленно и воспринимала вибрации тоже не быстро, от непривычки. Не очень понимала оригинальный менталитет Юрия Лернера. А вот речь Сергея Сироткина мне была более понятна. Время от времени мы с ними «перестукивались» по телефону. После того, как они поступили в МГУ, связь оборвалась.

С тех пор меня тянуло именно к Сергею, так как мне было интересно общаться с ним по телефону. Очень хотелось встретиться с ним. Но родители, коллеги, его знакомые и некоторые слепоглухие почему-то не хотели помочь мне, не давали его адрес во время учёбы в МГУ и после ее окончания. Долгие годы проходили в безуспешных поисках.

В эти годы мы закончили разные институты в разное время и создали каждый свою семью.

После неудачной операции на глаза мое зрение резко упало (с детства у меня была сильная близорукость, но я неплохо видела в очках). Мне пришлось уволиться с инженерной работы. Вступила в ВОС (Всероссийское общество слепых).

2000-й год – для нас особый (круглую дату невозможно забыть). В конце февраля этого года первая (зрячеслышащая) жена Сергея Алексеевича ушла из жизни. Он был убит горем.

Через 3 месяца, т.е. в мае, мне дали путевку в дом отдыха для слепых под посёлком Малино Ступинского района Московской области. Там я оказалась в беззвучном вакууме, в смысле полного отсутствия контактов и общения со слепыми, которые не могли читать мои записки, написанные ручкой. Но я не унывала и искала способы вступить в контакт с отдыхающими. Наконец, мне удалось найти слепоглухую Веру Филатову, которая недавно проходила обучение в Волоколамском центре реабилитации слепых. Она владела дактилологией – пальцевой азбукой слепоглухих и глухих. Мы с ней разговорились при помощи дактилологии. Узнала от нее о крупном специалисте по проблемам слепоглухоты С. А. Сироткине. Я обрадовалась удачной встрече. Но в то же время по-прежнему опасалась, что опять возникнет препятствие на пути к очной встрече с Сергеем Алексеевичем.

Мы с Верой обменялись номерами телефонов. В октябре она через мою маму позвонила мне и объяснила, как проехать к месту работы С.А. Сироткина. Когда мы с моим сопровождающим, помогавшим мне добраться по указанному Верой Филатовой адресу к институту ВОС «Реакомп», подошли к зданию, то случайно увидели у входа двоих, общавшихся между собой на жестовом языке. Мы подошли, и я спросила у них, знают ли они Сироткина. Один из них кивнул головой и любезно проводил нас в сектор реабилитации слепоглухих. Как потом выяснилось, это был близкий друг с детства Сергея Алексеевича, слабовидящий глухой Владимир Ильич Пудовкин, а рядом с ним – его глухой сын Сергей.

Я увидела толпу слепоглухих, окружавших заведующего сектором, председателя Комиссии по делам слепоглухих при Европейском союзе слепых С. А. Сироткина, и ахнула – у меня было другое представление о нем. Незаметно и аккуратно просунула свою руку через толпу и продактилировала ему в руку: «Это я, Надя Голован. Вы меня помните?», боясь услышать от него отрицательный ответ. Но он деликатно ответил: «Да, помню» и показал жестами действия на телеграфных ключах, как мы перестукивались по телефону азбукой Морзе. Мы встретились через 33 года после прерванного заочного общения.

Он предложил мне посещать сектор каждую среду. Я охотно согласилась. Стала регулярно ходить в сектор каждую неделю, уже без сопровождающего. Попала в особый мир слепоглухих, который меня заинтересовал. С тех пор наблюдаю за жизнью слепоглухих, их менталитетом и отношением зрячеслышащих и глухих к слепоглухим. Естественно, общаюсь с разными слепоглухими, стараюсь понять их проблемы и трудности в жизни.

Я ближе и ближе узнавала, кто такой С.А. Сироткин. Сначала немножко стеснялась, так как он казался мне необыкновенным человеком. Еще чувствовала, что он далек от меня по уровню образования, грамотности, воспитанности, культуры и дипломатии. Но в то же время почувствовала в нем простоту, отсутствие высокомерия. Видела, что он любит слепоглухих «жестовиков», так как они мыслят адекватно и нисколько не хуже зрячеслышащих и глухих. Но им мешают неумение или трудности понятно выражать мысли, правильно строить фразы для людей, не владеющих жестовым языком. Замечала, что многие слепоглухие «жестовики» более смиренны и беззащитны, чем другие категории людей. Чем дальше, тем мне становилось с Сироткиным всё легче и проще. Можно с ним общаться и делиться обо всем, что мне вздумается… Самое главное, что мы нашли общий язык и общие интересы. Короче говоря, оказались единомышленниками.

Я выяснила, что его первая горячо любимая жена Эльвира Шакенова ушла из жизни в этом же году в конце февраля, а через почти полгода я пришла к нему. Может быть, это Бог меня привел к Сергею Алексеевичу. После очного знакомства мы сначала обращались друг к другу на «Вы», хотя в детстве переписывались на «ты». Через год предложили друг другу общаться на «ты».

У меня сжималось сердце при мысли, как он живет один. Когда он пригласил меня к себе в гости, мне было интересно наблюдать, как живут почти тотально слепоглухие. Сергей Алексеевич первым делом меня угостил… Диву давалась! Я поняла, что тотально слепоглухие могут жить самостоятельно. Это ведь умеют только хорошо реабилитированные или хорошо подготовленные к слепой и беззвучной жизни люди. Постепенно я всё больше и больше сближалась с Сергеем Алексеевичем. Поняла, что нашла подходящего мне человека. Поэтому решилась взять на себя грех: уйти от своего мужа, с которым мы не сошлись характерами. Мы с Сергеем Алексеевичем полюбили друг друга. Удивительно: он быстро выбрал меня, несмотря на отсутствие у меня слуха и плохое зрение. Хотя у него было несколько зрячеслышащих «невест». Потом мы разобрались, в чем было дело. Мы оба не выносим командования друг другом, властности. Оба признаем отношения только на равных, боремся за равноправие со всеми.

За 13 лет супружеской жизни мы ни разу не поссорились, приобрели большой опыт слаженной семейной жизни. Иногда дискутируем по тем или иным вопросам, но приходим в конце концов к общему согласию. Очень дружно живем. Знаем слабые места каждого, но не пытаемся перевоспитывать друг друга, а смиряемся и прощаем их друг другу. Каждый день делимся горестями и радостями. Ничего не скрываем друг от друга. Информируем о том, что каждый узнаёт: что я вижу и что он слышит.

Стараюсь мужу описывать ситуации вокруг нас, внешность и настроение находящихся рядом с нами людей; пытаюсь «читать» их мысли, передавать ему услышанные любые новости из разговоров с другими, из переписки с друзьями и знакомыми. Одним словом, всегда стараюсь держать Сергея Алексеевича в курсе всего, что узнаю; ничего не скрываю от него – ни хорошего, ни плохого.

Сергей часто переводит мне обращённый ко мне разговор по телефону. С его помощью я могу разговаривать со своими родителями или теми, кто ко мне обращается. Сергей Алексеевич переводит мне жестами или дактильно их слова, а я отвечаю в трубку сама. Конечно, он лучше понимает речь хорошо знакомых людей, говорящих по телефону громко и неторопливо. Разговоры с малознакомыми или незнакомыми Сергею Алексеевичу очень трудно (а порой и невозможно) переводить мне, как и слабослышащим. И все же получение неполной информации лучше, чем полный ноль… Я почти безотказно сопровождаю Сергея Алексеевича, куда ему надо, если нет других сопровождающих, но при условии, что мне хорошо знакомы маршруты. Если что-то не вижу по дороге, то слежу за движением прохожих и подстраиваюсь к их передвижению. Сергей Алексеевич поддерживает меня под руку в тех местах, где я могу упасть или покачнуться (например, когда на улице гололёд, или на неровной дороге, крутых лестницах).

Когда мы жили на севере Москвы, нам не полагался соцработник, так как Сергей Алексеевич считался работающим и ходячим. По правилам тамошнего ЦСО услуги соцработника предоставлялись только тем, кто прикован к постели или живет один. Обжаловать эти жёсткие правила мы не могли из-за загруженности множеством дел по работе и общественной деятельности.

Мы с Сергеем Алексеевичем всегда ходили вместе одни по магазинам. На это уходило много времени из-за медленного выбора продуктов, рассматривания ценников. Предпочитаем магазины с самообслуживанием по понятным причинам: из-за искаженной речи и плохого зрения у меня и плохого слуха у Сергея Алексеевича. Обычно я беру продукты или товары, осматриваю их и часто возвращаю их на полки и беру другие, в поисках наиболее подходящего для нас. Выбранные продукты или промтовары кладём в корзину или тележку. У кассирши спрашиваем, сколько всего нужно платить. Если со мной муж, то она несколько раз повторяет ему сумму, а он переводит мне цифрами. Он сам достаёт и считает деньги и платит. Если я одна, то кассирша пишет на бумажке цифры крупным шрифтом. Не вижу, что написано на табло кассы. Вы можете спросить: а зачем таскаю мужа с собой в магазины? Простой ответ: мне нельзя поднимать тяжести из-за слабого зрения (врачи не разрешают). Если я одна, то обычно ношу сумку весом не более 3 кг.

На новом месте жительства нам молниеносно выделили соцработницу. Мы ахнули: как быстро, без всяких хлопот! Она обслуживает нас 2 раза в неделю. Время немножко выиграли для своих дел. Наши коллеги тоже часто помогают нам с покупками. Дома мы обслуживаем себя сами. Обычно готовлю еду я, а муж моет посуду, пылесосит квартиру, иногда моет полы, так как мне нельзя наклоняться – по вышеуказанной причине. (Иногда через соцработницу заказываем генеральную уборку квартиры.) Стираем вместе: сортирую и закладываю в стиральную машину белье я, муж кладёт порошок и запускает машину. Потом он развешивает бельё на лоджии или в комнате на сушилку. Глажу я.

Муж умеет находить потерянные мелкие предметы, несмотря на отсутствие зрения. Например, был такой случай: я потеряла соцкарту. Долго не могла ее найти. Не могла вспомнить, куда ее положила; думала, что выронила где-то на улице из кармана; очень переживала. А Сергей Алексеевич поискал и нашел у нас дома, в самом неожиданном месте. Я всегда восхищаюсь этой его способностью находить пропавшие вещи. У него много обязанностей и должностей, из-за чего у нас постоянный аврал. Помогаю ему в работе по возможности. Например, форматирую текстовые файлы на компьютере. Читаю ему документы. Веду деловую переписку со слепоглухими и коллегами. Беседую со слепоглухими.

Мы очень доверяем друг другу. Сергей Алексеевич всегда отпускает меня на разнообразные мероприятия, даже заставляет меня идти туда, если мне полезно и познавательно. В разъездах (в том числе в командировках) мы всегда посылаем друг другу смс-ки или переписываемся по Агенту через интернет, но только в свободное от его работы время. Ставим друг друга в известность о том, чем заняты, делимся новостями. Вот такова наша супружеская жизнь.

В заключение хотела бы сказать следующее. Сергей Алексеевич очень помогает мне в жизни быть активной (в прошлом близкие и некоторые знакомые препятствовали моей активности, отбивали у меня желание проявлять себя в жизни). Помогает мне разбираться в политике, дает советы, как нужно вести себя, действовать в той или иной жизненной ситуации.

В юности и молодости я занималась спортом не для рекордов, а для здоровья, интереса и измерения своих сил. Почти во всех видах спорта я участвовала. В школьные годы с родителями, позже с глухими друзьями, каждую неделю ходили в лыжный поход по лесу. Сначала с папой, позже одна, после учебы ходила в бассейн 2 раза в неделю. В чемпионатах России, СССР и Европы я играла в шахматы. Занимала призовые места, но никогда не была чемпионом. Звание: кандидат в мастера спорта по шахматам. Наверное, срок истек. Мы организовали чемпионат России по шахматам среди слепоглухих дважды в 2000-ых годах. Еще провели с помощью института Реакомп московскую спартакиаду по легкой атлетике, дартсу, армрестлингу, шахматам и шашкам. Потом из-за финансовых затруднений мы приостановили спортивные мероприятия.
Благодаря Фонду «Со-единение» я вернулась к спорту. Впервые встала на горные лыжи, роликовые коньки, попробовала свои силы на скалодроме. А осенью меня пригласили в новую театральную лабораторию Фонда «Со-единение». Я знала о постановке на сцене Театра наций пьесы «Прикасаемые», где играют зрячеслышащие и слепоглухие актеры. Мне предложили роль свахи в гоголевской пьесе «Женитьба». Репетиции, мастер-классы по актерскому мастерству – все это очень нравится мне. Я впервые вышла на сцену. В декабре прошлого года был показ эскиза этого спектакля на Международном культурном форуме в Петербурге. Экспертное жюри оценило его очень высоко, и в мае этого года на сцене Театра наций в Москве состоится премьера «Женитьбы».
382

Комментарии

1
Парижанка 25 03 2016 21:15:26

Надежда, я Вами восхищаюсь! Желаю Вам победы в конкурсе!